July 25

Ёлку в лагерь, подругу - в Коннектикут на конференцию, Ёлку из лагеря, с Натеком в магазин и - ужин.

July 26

эта записка, первая фотка в коллаже, валялась, размокшая, у кромки тротуара.  я увидела её, задержавшись с Ёлкой на красный свет.

у меня есть приятель.  когда-то мы с ним вместе работали в консалтинге, в АйТи.  потом ему надоело, и он, недавний на то время выпускник Гарварда, пошёл учиться в Чикагскую Юридическу школу, весьма известную здесь.  отучившись, поработал несколько лет в столице сперва в частной конторе пару лет, потом пошёл на службу к какому-то судье, подготавливать бумаги к судам.  а нынче приятель мой проводит время по-разному, советуя правительству нашему что и как делать в виртуальном пространстве, чтобы это выглядело законно и правомерно.  раз-другой в месяц он наведывается в Овальный кабинет, то есть, Oval office и там тоже советует как и что.  замечательно, что дедушки и бабушки у приятеля моего из Одессы, бежавшие от погромов и Советской власти, а родители из Аргентины.  "мамин язык" у него испанский.   сейчас он изрядно уже облысел, а тринадцать лет назад у него были русые кудри, над голубыми навыкате глазами, такой клёвый парень!  вырос в Н-Й, мама с папой учительствовали.  папа - профессор Греческой античности в Коламбии, мама - Латинский язык в частных школах. 

на этом пруду мы любили с Люсей проводить летние дни и вечера.  Люся предпочитала палки мячикам, и, вылезая из воды, обдавала меня брызгами, постигала "русский для собак': "ещё! неси! стой! лапу! домой!"